Собственно, на наших глазах в этой иконе-картине свершается знаменательная метаморфоза: зрителю более не предстает мифическое иконное пространство, круглящееся как гигантский апокалиптический свиток,- ему является как бы убегающее вдаль эхо его собственной жизненной среды, продолжение его собственного мира. Этот своего рода «интерьер культуры», дающий иллюзорно-реальное отражение архитектурной среды эпохи, может быть созерцаем внерелигиозно, позволяет любоваться им...